в этом вопросе Оливия полной ясности не имела, поскольку Агнес о собственном материальном достатке не особенно распространялась. Весной 1933 года она взяла большой отпуск на работе и отправилась в поездку по Европе – эта деталь, кстати, также определённым образом характеризует уровень материального благополучия Агнес. Не забываем, что речь идёт о первой половине 1930-х годов, времени «Великой депрессии», когда миллионы американцев почитали за благо устроиться на общественные работы с оплатой 1 доллар в день!

В поездке по Европе женщина познакомилась с неким югославским гражданином, который представился ей капитаном армии в отставке Иваном Подержаем, если точнее, то Иваном Ивановичем Подержаем (Ivan Ivanovitch Poderjay). Согласно правилам английской фонетики его имя произносилось как «Айвен», но для удобства мы будем следовать отечественным правилам, и в этом очерке Иван останется «Иваном». Осенью 1933 года капитан в отставке объявился в Штатах, нашёл Агнес и… они бракосочетались. Случившееся застало родственников Агнес врасплох, ранее она не пыталась создать семью, и близкие были уверены, что время для подобных экспериментов уже минуло. Напомним, Агнес шёл 43-й год!

Итак, в её жизни появился некий мужчина из непонятной страны, которую на карте мира не сумели бы отыскать 99,9% американцев. Бракосочетание состоялось где-то в начале декабря – Оливия не знала точной даты – и приблизительно через 2 недели имел место последний телефонный разговор Агнес с Сельмой. Разговор казался обычным, даже по прошествии месяцев Сельма не могла припомнить каких-либо деталей, способных вызвать подозрения – Агнес говорила о скором отъезде, о планах на большое турне чуть ли не вокруг земного шара. Будущее виделось Агнес лучезарным, но в какой-то момент что-то пошло не так.

Дело заключалось в том, что Олафу Тафверсону – отцу Агнес и Оливии – 11 мая 1934 года исполнилось 70 лет. В тот день он ждал телеграммы от старшей из дочерей, поскольку Агнес каждый год поздравляла его с днём рождения. Ни при каких обстоятельствах она не могла бы пропустить юбилей отца, если бы… если бы только Агнес была жива. Отсутствие телеграммы от Агнес означало лишь то, что её нет в живых – в этом мнении оказалась едина вся семья Тафверсонов.

Теперь же Оливия, действуя по поручению отца и сестёр, обратилась к полиции Нью-Йорка с просьбой прояснить судьбу Агнес и выяснить, не стала ли она жертвой чьей-то грязной игры.

Ежедневно в Бюро по поиску пропавших без вести Департамента полиции Нью-Йорка обращалось до 30 человек, и судьбу абсолютного большинства без вести отсутствующих лиц удавалось проследить. В начале 1930-х годов MPB являлась специализированной и высокопрофессиональной структурой, которая в последующем сделалась образцом не только для правоохранительных органов Соединённых Штатов, но и многих других стран. Об MPB довольно много писала местная пресса, часто Бюро упоминалось в выпусках многочисленных тогда коммерческих радиостанций, в 1933 году был даже снят художественный фильм о работе этого полицейского подразделения. Что, кстати, следует признать весьма нетипичным для того времени.

Несколько фотографий, относящихся к работе Бюро по поиску пропавших без вести Департамента полиции Нью-Йорка в первой половине 1930-х годов. Сверху вниз: один из офисов детективов; первичный опрос заявителя с демонстрацией фотоальбома преступников; проверка заявителями текста составленного с их слов описания внешности пропавшего.

Дело заключалось в том, что до середины 1930-х годов американские «киношники» увлекались «бандитской повесточкой», если можно так выразиться. «Великая депрессия», начавшаяся с биржевого краха 1929 года, сумела потрясти не только экономическую основу американского общества, но и мировоззрение его членов. В одночасье оказались отброшены все представления о честном труде и рачительном отношении к деньгам. Героями кинематографа стали гангстеры, разного рода мошенники, бессовестные частные детективы и тому подобные персонажи, которые изображались как люди, умеющие зарабатывать и жить на широкую ногу. А представители правоохранительного сообщества непременно представали в виде эдаких тупых и коррумпированных пентюхов, ничему не обученных и ни на что не годных. В течение 1930—1933 годов голливудские киностудии выпустили более 50 фильмов в той или иной форме прославлявших т.н. «гангстерский» образ жизни. Ситуация в какой-то момента стала настолько неприемлемой и выходящей за рамки допустимого, что Директор ФБР Эдгар Гувер повёл борьбу по введению в американский кинематограф этических ограничений на показ бандитов и совершаемых ими преступлений. Формально борьбы эта велась под флагом католической церкви и увенчалась тем, что летом 1933 года был создан католический «Легион благопристойности» («Ligion of decency»), призвавший общественность к бойкоту кинопродукции, прославлявшей бандитизм и пороки. В конце 1934 года американские киностудии обязались неукоснительно следовать «Кодексу производства», принятому ими же ещё в 1930 году и благополучно игнорируемому на протяжении нескольких лет. Упомянутый «Кодекс» предписывал определенные нормы в изображении преступников и противостоящих им «законников». И именно эти события положили конец совершенно скандальной героизации гангстеров, имевшей место в американской масс-культуре в первой половине 1930-х.

То, что в 1933 году MPB удостоился весьма комплиментароного кинофильма, косвенно свидетельствует о хорошей репутации этого полицейского подразделения. Учитывая, что в те годы конная и пешая полиция Нью-Йорка безжалостно разгоняла разного рода протестные мероприятия, Бюро по поиску пропавших без вести являлось, наверное, самым человечным и уважаемым подразделением полиции в городе.

И притом высокопрофессональным. Его детективы хорошо знали, что не всё, сказанное заявителем, следует принимать на веру. И тем более они знали, что родственники пропавшего человека должны рассматриваться как подозреваемые первой очереди. Кроме того, требовали безусловной проверки те сведения, что сообщила Оливия Тафверсон, а именно – факт бракосочетания Агнес, установочные данные её мужа, если таковой действительно существовал, обстановка по месту проживания, условия работы, материальный достаток.

Что же узнали детективы Бюро в течение нескольких последующих дней?

Олаф Тафверсон, родившийся в 1864 году, был женат Огусте Йонсон (Augusta M Johnson) и супруги вплоть до 1900 года проживали в Швеции. Тогда они носили фамилию Туверсон (Tuverson), именно под такой фамилией семья и въехала в Соединенные Штаты в самом конце XIX столетия. В Швеции родились первые девочки – Агнес в 1891 году, Эдит (Edith) – в 1896 году и Амелия (Amelia) – в 1899. По прибытии на новую родину дети продолжали рождаться – в 1900 году на свет появилась Сельма Эльвира (Selma Elvera), через 2 года – мальчик Элмер (Elmer) и ещё через 3 года – Оливия, младшая из девочек. Мальчик умер в младенчестве и таким образом Олаф и Огуста воспитывали 5-х девочек.

Родители, по-видимому, были не шибко грамотны, в чём зримо убеждает запись, сделанная в журнале переписчиком населения 7 июня 1900 года. Дело в том, что во время переписи населения информация о детях вносилась в журнал со слов родителей, которые должны были сообщить имя ребёнка, пол, дату рождения и возраст в полных годах. Если с именами и полом девочек вопросов не возникло, то необходимость назвать дату рождения поставила родителей в тупик – таковую они не припомнили ни одной из дочерей. Немалые мучения вызвал и подсчёт полных прожитых детьми лет. Сначала они сообщили переписчику, что возраст Агнес равен 7 годам, затем поправились и сказали, что 8… после чего подумали и заявили, что 9. Переписчик сначала исправил 7 на 8, затем зачеркнул «восьмёрку» и жирно написал сверху 9. Получилось нечитаемо!

Немалое интеллектуальное напряжение родителей вызвал и подсчёт полных лет, прожитых второй дочерью – Эдитой. Сначала переписчику бына названа цифра 4, однако после загибания пальцев Олаф и Огуста уменьшили её до 3. Теперь переписчик черкать в журнале не стал – он лишь жирно обвёл «тройку» несколько раз. Проблем не вызвал лишь подсчёт полных лет, прожитых младшей из дочерей. Олаф и Огуста с первой попытки смогли подсчитать, что с апреля 1899 года по июнь 1900 прошёл всего 1 полный год, так что переписчику ничего исправлять не пришлось.

Фрагмент записи в реестровой книге переписи населения 1900 года, связанной с членами семьи Тафверсон. 7 июня того года семья состояла из 5 человек – родителей Олафа и Огусты – и дочерей Агнес, Эдит и Амелии.

Понятно, что если бы Олаф и Огуста являлись людьми хоть немного грамотными, то подобные подсчёты полных лет [и связанные с ними ошибки] были бы попросту